[an error occurred while processing this directive]
RISK online
атлас сервера
english version
размещение рекламы

НОВОСТИ
ПРОЕКТЫ
АЛЬПИНИЗМ
СКАЛОЛАЗАНИЕ
ЛЕДОЛАЗАНИЕ
ЭКСТРИМ
ГАЛЕРЕЯ
РЕГИОНЫ
ЛЮДИ
ФОРУМ
БУТИК
ссылки
контакты
о Risk Online

ФЕДЕРАЦИЯ АЛЬПИНИЗМА. Официальный сайт
ФЕДЕРАЦИЯ СКАЛОЛАЗАНИЯ. Официальный сайт
ФАСиЛ СПб. Официальный сайт

поиск по сайту
 

рассылка новостей
 

 
 


[an error occurred while processing this directive]

Альпинизм: Гималайские экспедиции : Экспедиции осенью 2000 года: Южная стена Лхоцзе:  
Интервью с Владимиром Гончаром, участником экспедиции МЧС России на Лхотзе


Владимир Гончар

РИСК: Расскажи, пожалуйста, об экспедиции. В первую очередь интересуют даже не факты, потому что и Туркевич в своем интервью кое-что изложил, и наверняка еще будут его публикации. Интересна вообще атмосфера, которая сложилась в экспедиции и вокруг нее. Я уже говорил, что осознаете вы это или нет, но это - первая экспедиция, которая действительно поставила целью взойти на Лхотзе Среднюю, и предприняла ПОПЫТКУ реализовать свое намерение. Все предыдущие экспедиции декларировали, что они пойдут траверс, и никто из них, даже на 5 метров, не переваливал за первую вершину. Т.е. дальше декларации своих намерений дело не шло.

Во-вторых, у этой экспедиции был действительно реальный тактический план, поэтому другой вопрос, который, наверное, особенно интересен: насколько реален этот план, т.е. насколько тот маршрут, который был выбран, был реален для достижения поставленной цели..И еще немаловажный вопрос, насколько тот состав экспедиции, который сложился, был готов к решению этой задачи? Технически и морально.

Давай по частям.

В.Г.: Ну, давай по частям.

Я считаю, что вся экспедиция, весь маршрут - это детище Туркевича, от сих до сих, его несбывшаяся мечта, мечта, которую он лелеял. В эту стену он влюблен до бессознания, он вложил столько сил в первую экспедицию… Михаил вынашивал этот план 10 лет, 10 лет с 1990-го он носил в себе эту мечту. У него были спады, когда он не знал, чем заняться. Сейчас он в МЧСе, у него появилась реальная возможность (но не сразу, а потихонечку) собрать эту экспедицию. Сначала он утвердился здесь, потом он почувствовал под ногами почву и начал уже разговоры на эту тему, на тему своей мечты. Его маршрут. Французы работали по среднему кулуару, тоже, кстати, очень интересный маршрут, но очень опасный. По наблюдениям, это маршрут поляков, они в свое время ходили по нему, по этому ребру, маршрут по наблюдениям самый безопасный, пробивается только начало. На этой стене начало всех маршрутов пробивается. Идут всюду лавины, обвалы. Ну, а здесь конус, он явный, в принципе, можно каким-то образом вычислять, что где сходит, какие-то законы схода лавин попытаться определить. И лавины по стене идут постоянно. Если идет пылевая лавина, у нее скорость огромная, но в то же время это - пыль, в чистом виде, реальной опасности мало, ну, волной бабахнет. У нас был случай, когда накрыло Слободчикова. Ослеп, прожевал пыль, откинуло в сторону на конусе, но успел ледоруб вогнать. Пока грохочет, сверху сразу сходит снежная пылевая лавина, а дальше уже медленно ползет, сильно грохоча, обвал со льдом и снегом. К обеду уже мокрый снег появлялся, потом уже по этому кулуару грязь тащило.

РИСК: Вообще лавин было много?

В.Г.: В начале экспедиции, когда еще не кончился сезон дождей, от 20 до 40 за сутки проходило, а дальше еще ночью грохотало. Раз пять ночью, даже когда закончился муссон и установилась более - менее стабильная погода, раз пять за ночь грохотало, довольно большие лавины.

РИСК: Это характерное для осени состояние, или вообще обычное дело для этой стены?

В.Г.: Я не знаю, как проходит там весна. Но у меня такое ощущение, что у Туркевича пристрастие к восхождениям на эту гору именно осенью. Тут есть свои нюансы. Хотя, весной вроде бы длиннее день…

РИСК: Расскажи про маршрут с раскладкой высот, пожалуйста.

В.Г.: Базовый лагерь на 5100, классные ночевки. Сама База - большая поляна, масса мест, где можно остановиться, озеро, ручьи, никогда там не бывает ни лавин, ни камнепадов. И в принципе, не сильно задувает ветер. Дальше идешь вверх по морене, с нее резкий и довольно большой перепад, спускаешься на ледник. Лагерь Подскока на высоте где-то 5100-5150 м. Представь, лавинный конус: там, где он заканчивается, там сделали Лагерь Подскока, место выбрали безопасное, чтобы не доставали лавины (там на леднике лежит большой камень), оставляли в нем снаряжение, как в промежуточном лагере.

Начало маршрута где-то на 5250 - 5300. Начало маршрута - контрофорс, поднимаешься по лавинному конусу, веревки начинались у нас после этого конуса на скалах.

РИСК: Это в начале экспедиции, а потом - маршрут в нижней части не менялся?

В.Г.: Мы просто заходили по-разному по этому конусу. Поначалу ходили в лоб на контрофорс. Потом, в конце экспедиции, когда уже поиски проводили, заходили прямо под стеной, в стороне от желоба, по которому сходят лавины.

РИСК: Этот путь полностью загорожен от лавин?

В.Г.: Ну как сказать, с этой стороны да, но дальше у тебя вся стена над тобой, главный большой кулуар между Лхотзе-Шар и Лхотзе-Главной, там постоянно сыплют маленькие лавины, сыплют и сыплют, чуть больше - чуть меньше, но постоянно.

РИСК: А на какой высоте первый лагерь?

В.Г.: Первый лагерь где-то на 5800-5850. Очень удобный, там был у поляков лагерь: стена, полка, снежные наддувы срезали, поставили 3 палатки. Нашли там газовые горелки, баллоны, посуду польскую. Горелки эти одноразовые, баллоны вкручены все: открываешь - работает, а ведь они 10 лет назад ходили!

Был случай, мы установили по дороге к этому месту еще один промежуточный лагерь: очень тяжело шлось, провешивали всего по 200-250 метров перил в день. Поставили палатку, ничего не было видно: как дальше работать, куда идти? Ушли наверх. Моя группа уже установила первый лагерь. Только мы поставили палатку, Туркевич подошел, нам помог и спустился в этот промежуточный лагерь. И в это время пошла лавина, а туман, не видно ничего (после обеда постоянно опускался туман, начинался снег), слышим шум такой - пошло по правому кулуару. В палатке Ковалев был, Коваль и Туркевич. Саня, у него испуг, травма психологическая после трагедии на Клары Цеткин, связанная с лавинами, выметается из палатки, кричит Туркевичу: "Миша, лавина, убегай!" - и сам - под камень, в трещину. Туркевич тоже поддался этому порыву - шнырь следом за ним, забились вдвоем в эту трещину. На следующий день Коваль Туркевичу говорит: "Михалыч, пошли. Ты залезешь в эту трещину, а я классный кадр сниму". Ну, так вот Турок сам туда не смог залезть, в одиночку даже, представляешь?

Дальше установили вот здесь (показывает на фотографии - комм. РИСКа) 2-й лагерь. Я уже не был свидетелем, когда ребята проработали этот кусок. Я ушел вниз, наша группа проработала вот досюда, этот кусок маршрута. Дошли вот до этой черточки мужики из первой группы, мы должны были отработать вот этот кусок. Ну, моя группа без меня уже работала, вот этот кусок проработали. А я ушел вниз, заболел, на 3 дня. Моя группа провесила вот это и поставила второй лагерь. А мужики уже дальше работали: группа третья и четвертая, т.е. Туркевича и Дорро, объединились и работали выше, когда произошел этот несчастный случай.



РИСК: К тому времени вы нашли уже место под третий лагерь?

В.Г.: Нет, он у нас, предположительно, вообще должен был быть под самой стеной. (Показывает прорисованный маршрут на фотографии - комм. РИСКа) Вот здесь вот третий, здесь 4-й, 5-й, 6-й. Это мы распределили изначально. На плакате 1-й лагерь изображен вот здесь примерно. Так вот Туркевич, он четко знал, где должен быть первый лагерь, даже примерно высоту указал: "Вот там вот должен быть, вот под той скалой!" Искали - и, действительно, находили лагерь. Поэтому нашли отличную полку. Тоже самое со вторым лагерем. А дальше Ковалев дошел вот до этой "брови" и, в принципе, то, что он видел дальше, пройти можно было бы без проблем. Основная крутизна на этом первом ледопаде, дальше стена ложится, и до "треугольника" работать можно довольно просто: фирн, снег. Да и состояние снега изменилось уже. Когда мы работали на контрофорсе, снега было по пояс: очень сыпучий, очень тяжелый снег. И все вот это сдерживало темп. Снег на скалах 3-4 категории, тяжело. Лазание было стремное такое.

РИСК: А потом очистились скалы от снега?

В.Г.: Да, снег поменял свою структуру, появился фирн. И по утру, когда идешь наверх, он схвачен морозом и идется быстро, потом подкисает. Но график движения становился более привычным для нас, как на Кавказе.

РИСК: А температура как?

В.Г.: Тепло было, очень тепло. Это в начале, когда был муссон. Потом стал более континентальный климат, более резкие переходы. А поначалу, ровно: что днем, что ночью. И такое кислое состояние снега и погоды! Иногда даже дождь шел. Я на фотографии с зонтиком, снег идет и дождь.

РИСК: Но все-таки, если выбирать маршрут для попытки прохождения стены, что скажешь о вашем?

В.Г.: Этот - самый безопасный.

РИСК: Т.е. тот маршрут, который прошли в 90 году…

В.Г.: он более опасный. Я приболел, и когда ребята на раскопки ходили, я сидел наблюдателем в Лагере Подскока. Смотрел за лавинами, командовал по рации, где что идет, т.е. весь день смотрел на лавины. Часто вот здесь, со склонов Лхотзе Главной, начинаются лавины, перекрывают полностью этот серп: обваливаются наддувы и идут пылевые лавины прямо по пути маршрута 1990 года. И на других маршрутах постоянно сыпет.

Про наш маршрут я думаю так, что только начало проблемное, проходишь этот конус, а дальше - вполне реально. Вот эта часть вообще не пробивается, не перескакивают лавины, только когда были большие снегопады, тогда да, если переполнение склонов снегом идет. И та лавина, которая Вовку унесла, я думаю, она сошла вот отсюда, где-то с этих склонов, и краем перехлестнула гребень. Только видно не было, туман…

РИСК: А где нашли вещи его?

В.Г.: Здесь вот, на этих полках скальных был след от падения тела. Т.е. практически внизу, под стеной. Следы крови нашли, рюкзак нашли, куртку. Я уточнял, ребята сказали, куртка была в крови. А я сам потом смотрел, не было крови на куртке. Может, снегом вытерли, застирывали. Игорь Астафьев нашел место, где тело ударилось, а потом полетело вниз: отпечаток и дальше следы крови видны были. А потом нападал снег, в тот же день склоны засыпало, лавины сходили, но народ находил комки снега с кровавыми пятнами, когда раскопки были.

Сразу же, как это случилось, на следующее утро, ребята из группы Туркевича собрали второй лагерь, палатки в большой баул и сбросили его оттуда сверху, чтобы посмотреть, как может падать оттуда тело. Просмотрели: долетел, упал, разлетелся, конечно. Потом еще сбрасывали, упал в 20 метрах от ребят, они стояли и под скалой прятались специально. Экспериментально получается так, что Володя в этом конусе или рядом.

Как бы мы не начинали наш с тобой разговор, видишь, все равно все сводится к несчастному случаю…

Все-таки это сыграло свою роль. Человек погиб. Хотя мы в альпинизме, да и в МЧС, привыкли иметь дело со смертью… Первый раз на разборе "Что будем делать дальше?" Костя Дорро сказал, что просто неэтично идти на гору, ходить и проходить через Него, он ведь где-то в лавине лежит, как идти мимо? Будем искать! Решили не поднимать вопроса о продолжении экспедиции, пока не найдем тела.

Знаешь, странная ситуация с 17-м числом. Я ушел вниз 14-го: чувствовал себя неважно. Мы (моя группа) должны были выходить наверх. Ночь спал очень плохо. С вечера попытался подышать кислородом, чтобы снять проблемы с легкими. Не получилось. Утром вообще стало плохо, ушел вниз. Это было 14-го. 15-го - я внизу, в зеленой зоне, собираю грибы. А вот 16-го меня тревога пробивала такая, места себе не находил, думаю, может дома что-то случилось? Раза 4-5 сходил в монастырь, грибы уже собирал, лишь бы как-то отвлечься, что-то делать. Все равно тревога давит и давит! И 17-го с утра в 7.10 я вышел наверх. Примчался наверх в 13:30, в 14 часов у нас обед. Пообедали, а все это случилось где-то в 14:30-14:40, сошла лавина. Т.е. такое вот предчувствие, не верь после этого во всякое… Как-то поначалу не уделил этому внимания, но потом открыл свой дневник и увидел, что записывал до 17-го числа все это…

РИСК: А вообще во время экспедиции было ощущение уверенности в успехе? Т.е. верилось, что задача будет решена?

В.Г.: Вот вначале, у нас был напор, был кураж. Но мне как-то сложнее было, у меня сначала все бодренько-бодренько, а потом начало накапливаться. Второй выход я уже тяжеловато шел, вот эта болезнь началась. Конкретного ощущения того, что я залезу, в принципе, не было (из-за болезни), но очень хотелось, и работали на это. Работали, пахали, шли в принципе, очень быстро.

Мы очень рано начали. Оказывается, Михалыч собирался с 10-го начать работу на стене, но стараниями старшего тренера Андрющенко мы начали раньше. Хорошо это или плохо? Мы начали без должной акклиматизации и слишком резко. Он не дал нам акклиматизироваться. Это только вымотало людей, и все.

РИСК: Ну, в любой экспедиции люди болеют.

В.Г.: Болящих то было не много. Я заболел после второго выхода, 2 человека из группы Дорро. Один, Курбан Курбанов, еще по дороге в Непал подцепил лямблию. У него все это дело прогрессировало, и наверху он уже просто скис. Второй человек из той же группы, Шанаваз Шанавазов, заболел ангиной. Они вдвоем ушли на день раньше меня, сразу после второго выхода. Я ушел сразу перед третьим выходом.



РИСК: Тогда, наверное, нельзя говорить, что работали через силу?

В.Г.: После того, как мы пришли в базовый лагерь, по-нормальному надо было дать акклиматизироваться людям. Походить на этой высоте, побегать, не лезть сразу на Стену. Зачем? Куда гнать? Спешка была вначале, ненужная спешка со стороны старшего тренера…

РИСК: А что Туркевич, весь план поручил старшему тренеру?

В.Г.: Вначале сложилась такая ситуация: отправили из Москвы One Sport-а, они не дошли, Володя Бондарев их привозил. Т.е. они ждали груз в Катманду, и он довозил обувь, деньги, снаряжение. Все это пришло в базовый лагерь с задержкой, и с грузом пришли Туркевич, Ковалев Сергей, Панин, Володя Бондарев. Нас Туркевич отправил раньше, так как и проживание в Катманду дороже, и акклиматизироваться мы должны были на высоте подольше. Я слышал, что с 10-го мы должны были начать работать на Стене, и это было бы оптимально по срокам, уже прошел бы муссон. Эти 5 дней до 10-го очень сильно сыпало. И мы работали в снегу. Я думаю, что Михалыч не учел, что муссон задержится, но все равно эти 5 дней мы бы не работали в таких условиях. Те же веревки, которые мы навесили, мы бы прошли быстрее. Потихонечку погода улучшалась.

РИСК: А Андрющенко принял решение начать работу, не дожидаясь Туркевича?

В.Г.: Он просто такой человек. Он все время бежит впереди паровоза. Такой вот обязательный администратор. У меня были с ним конфликты на этой почве. Но когда начали работать - значит начали. Я высказываю все это до того, как! Я - старший группы, график есть - значит, вперед. Он вел себя несдержанно по отношению к участникам. Я думаю, что у него просто воспитание советское: "Вперед, ребята, сделаем раньше графика."

РИСК: А вообще из состава экспедиции Гималайский опыт у кого был?

В.Г.: У Ковалева, это естественно. У меня - участие 92 года Эверест, под руководством Туркевича по кулуару Бонингтона: я, Свергун и Пастух ночевали на высоте где-то 8350-8400 без кислорода и сделали попытку восхождения. Я прошел еще метров 50 по высоте и свалил вниз. Пастух где-то метров 150 прошел по высоте. Свергун выше всех, ему засчитали Южную вершину. Т.е. у меня вот этот опыт - 2 ночевки выше 8 000: в горле кулуара Бонингтона на 8000, и вторая выше, перед попыткой восхождения. И восхождения на 7000-ки здесь. Потом, 2 человека из Осетии - два Игоря. У них участие в Эверестовской экспедиции с Севера. Они на 7000 с копейками поднялись, их как носильщиков использовали. Т.е. гималайский опыт - только Туркевич, Ковалев, я и 2 Игоря.

РИСК: А советский опыт, семитысячники, у всех был?

В.Г.: Нет не у всех. У меня есть список: Андрющенко, Глазов, Дорро, Шанавазов, Смотров (у него много), у Бондарева был... А вот, Мельников, Гавц, Слободчиков и Курбанов - 4 из 15 не имели высотного опыта.

РИСК: Но распределения из-за этого никакого не было, кто как работает?

В.Г.: Нет. Если есть кураж, если ты хоть что-то можешь нести - вперед. Наша группа была распределена так: я, Бондаренко, Игорь Афанасьев и Мельников Гена. 3 человека имели Гималайский опыт, один не имел. Первая группа: Андрющенко, Гавц, Смотров и Слободчиков (не имел высотного опыта, но лазил нормально). Т.е. вот такое распределение: все время в группе был человек - два с опытом.

РИСК: Насколько сильно задавали тон в экспедиции те, у кого был гималайский опыт? Про себя тебе, конечно, трудно говорить, ну, а, скажем, Ковалев?

В.Г.: Ковалев очень резко отличался. И у него свежий гималайский опыт. Когда Андрющенко попытался заявить, вот, завтра выходим на подход, Серега, который только пришел в базовый лагерь четко сказал: нет, я выйду через 3 дня. Т.е. человек знает свой организм, как он входит в норму и как акклиматизируется, нормально все. И дальнейшее показало, что он очень грамотно работает. Он постоянно работал на поднос при заброске, все время. Поначалу считалось престижным работать впереди, все рвались вперед, кураж такой. Серега потихоньку носит и носит барахло. Пришел в лагерь, принес. Надо, наверх пошел, отнес. Т.е. все время пытался как можно больше активно работать. И в конце, когда народ устал, работая после второго лагеря, он просто сделал грузовую ходку со второго лагеря вверх, потом начал работать первым.

РИСК: А почему Андрющенко был назначен старшим тренером?

В.Г.: Я не знаю, его взял Михал Михалыч, ему кто-то порекомендовал Андрющенко главным тренером. Сам он из Краснодара, тренировал ребят, которые взошли в этом году на Эверест. По крайней мере, он говорит, что их тренировал. Он тяжелый человек по характеру. Суетится, бегает все время, пытается быть впереди и показать, что он политику правительства и партии понимает - и пытается выполнять. Хотя физически он очень сильный альпинист, с большим опытом. Но вот характер…

РИСК: Расскажи про подготовку к экспедиции. Как подбирался состав?

В.Г.: Я думаю, что в этот раз Михалыч попытался сформировать команду из того, что было. У него очень много времени заняла подготовка. И команду он поручил формировать тому же Андрющенко.

РИСК: Но он был связан еще выбором внутри МЧСа?

В.Г.: Да, именно внутри МЧСа. Все это, и экспедиция, и все прочее, решается комплексно в плане подготовки Высокогорного Спасательного Отряда. Т.е. экспедиция - это не самоцель. Хотя для Туркевича это - Мечта. У него была задача взойти на стену его Мечты - Южную стену Лхотзе - мечта, нереализованная в свое время. А здесь представлялась возможность. И он, может быть, поторопился. Эту команду надо было бы сплотить. У нас не было глобальной схожености команды полностью. Вот сейчас только появляется, в процессе работы. А до этого была схоженность по группам, и сама команда формировалась не в плане схоженности, а в плане высотного опыта, подготовки и квалификации. В первую очередь учитывалась физическая подготовка, тесты. Дальше, высотный и инструкторский опыт. О схожености здесь вопрос не стоял.

РИСК: Может быть я ошибаюсь, но мне кажется, что работа в МЧСе - это своего рода такая общность, своего рода стиль жизни у спасателей, и именно вас это объединяет, принадлежность к одному клану.

В.Г.: Извини, я не закончил мысль чуть-чуть. Не было ГЛОБАЛЬНОЙ схожености команды - как команды. Но! Дагестанцы - это единая команда, которая ходит вместе уже лет 10. У нас с Геной есть схоженность. Т.е. по группам схоженость была, и это учитывалось при формировании групп на восхождение. В принципе, я считаю, что это нормально.

Дальше, схоженность появлялась на восхождении.

Почему команда формировалась, в основном, из спасателей Кавказских ПСС?

Первое, самый большой активный опыт на то время был у них. В тоже время, схоженность. Я думаю, что еще Михалыч был ограничен временем. Можно было спецов найти по МЧС. Но не было времени на отбор. У нас был всего один сбор на Кавказе. Информация об этой экспедиции не сильно разошлась в кругах МЧС. Времени, наверное, не было. Я думаю, что можно найти среди московских спасателей, у Екатеринбурга много спасителей с достаточным опытом. Я думаю, Михалыч учтет все это в следующий раз.

В.Г.: Я вот все время думаю, достаточная ли была подготовка? Я думаю, для такой стены надо было проводить одни тренировочные сборы, другие, гонять и гонять народ, по перилам и все такое. А что у нас, 10 дней на Эльбрусе? Только физуха. Помощнее подготовку надо было делать. Очень долго решался вопрос с деньгами на экспедицию. И вдруг остается 20 дней до экспедиции - и тут все началось…

А в целом? Эта экспедиция так снаряжена была - классно. Участники были готовы для Гималаев, но на эту стену нужно готовиться по-особенному.

РИСК: Как отбирался состав экспедиции?

В.Г.: Все решалось на Кавказе. Туда приехал на отбор предварительный состав. Было мало информации. Кто прослышал об экспедиции, тот прислал кандидатов. С нашей службы вообще не прислали. Турок меня включил, потому что он меня лично знал. Я потом Генку привел, слава богу, что там Гавц работал, в Тырнаузе на ликвидации.

На отборках все было так: кого поймали того и запустили. Я думаю, не собрали достаточной информации по альпинистам - МЧСникам. Все ограничивалось МЧСом. Можно было, конечно, срочно кого-либо оформить в МЧС, но Туркевич не ставил такой цели. Кроме того, многие так и хотели сделать, но ведь они должны будут потом работать в этом отряде.

Дело в том, что я и сам многих не знаю. Вот Дульнев. Но у него, по-моему, нет высотного опыта. Муралев есть, но он вроде ушел уже. В Москве? Ну максимум 7-тысячники у них есть и то не у всех. Першин? Он в Екатеринбурге в МЧСе. Он был на соревнованиях, я ему предлагал, давай. Но пока что это не в его планах, он хотел отдохнуть. И видишь, как получилось, Нефедов погиб. Они ж были буквально перед выходом у меня. Вот Першин - только и все. Больше я не вижу никого. Даже тот же алтаец, который был у нас - шустрый парень, но высотного опыта нет. Здоровье вроде есть, двигается, но как он поведет себя на высоте? Непонятно



Михаил Туркевич

РИСК: Ты не думаешь, что у Туркевича это была идея- фикс: с любой командой, лишь бы попасть на Стену?

В.Г.: Нет. Команда была нормальная. Туркевич сильно рассчитывал на усиление команды опытными альпинистами. Он надеялся на меня (он меня по Эвересту знает), на Серегу, он его тоже хорошо знает. Это предполагалась ударная группа. И он надеялся на дагестанцев. Костя нормально работал, Сергей Иванович тоже. Но все равно, не то, не было того задора и запала.

Туркевич, он работал, пахал, пытался быть все время впереди. При малейшей возможности выходил выше всех, ночевал в верхних лагерях. И все время был нацелен на гору. И еще один вопрос. Не все представляли эту стену. Я, в свое время, много общался с Макаровым и Свергуном, был такой в экспедиции на Лхотзе Питра Саша, донецкий альпинист. Он был на Эвересте, и я с ним ходил. Его настолько эта гора давила и настоль поразила, что он в свое время под Эверестом рассказывал про эту гору, что она морально давит. И я ощущал это Давление. Я - знал про эту гору, что она очень сложная.

А большинство участников не представляло эту гору. Думали, вот, просто едем в Гималаи. Они не представляли, куда мы едем и что хлебнем. Это стена, на которую тогда, в 1990-м, команда звезд ехала, Команда такая, что… До сих пор в мире прохождение 90-го года считается одним из сильнейших достижений в Гималаях за всю историю альпинизма!

Они работали, они проскочили эти начальные участки молниеносно, а проблемы начались наверху. Я думаю, что проблемы были технические: например, не было лопат. Они там встретили надувы, просто уникальные. Нужны были лопаты, это они не учли. Сейчас это все учитывается.

В то же время, думаю, что у нас было достаточно квалификации для этой стены и этого маршрута. Если бы не такая акклиматизация, то физических сил побольше было бы. Кроме того, надо специально готовиться, тренироваться. Никто из нас ведь не готовился именно в ТАКУЮ экспедицию ехать. А в 90-м году ребята готовились специально, не за месяц до выезда.

РИСК: С другой стороны, они ехали вообще вслепую. А вы ехали, имея опыт руководителя. Действительно, никто в странах бывшего Союза настолько хорошо и не представляет эту стену. Никто настолько не примерял это на себя. Эта Стена "забрала" Туркевича на всю жизнь.

В.Г.: У меня такое ощущение, что он всегда стремится к этой стене.

Стена, конечно, уникальная. Туда подходишь - шапка с головы падает.

Когда приехали, все было постоянно затянуто облаками. Потом она как-то вечером открывается, и у всех просто челюсти отвисли - и тут все просекают, что вот она, неужели туда лезть надо? Мы уже работали на этой стене, еще не видя ее. И вот мы видим ее, неужели мы там работаем? Такое ощущение, что стена висит над тобой.

РИСК: Конечно, ведь базовый лагерь прямо под стеной. Посмотри, вы всего 50 минут подходите под стену. Под все другие стены обычно денек - другой подходишь, ледопад пройти надо, в общем, подходы еще есть.

В.Г.: Да, здесь уникально. Подход всего около часа, а чтобы подойти и зацепиться за скалы, тебе надо час сорок - два. На том же Эвересте на это надо минимум часов 6-7, и то при при хорошей акклимухе. Ночевки такие теплые, на травке, 5100 высота, уникально. Стена сама по себе грохочет и грохочет…

РИСК: Ну, 5100 - не самый высокий лагерь для 8 тысячников.

В.Г.: Почему, 5 300 - Эверест базовый лагерь. Но потом ты идешь, набираешь эту высоту по простому склону. С севера вообще 22 километра из базового лагеря до ABC.

Сама Стена - 3 километра, даже больше. На фотографии смотришь: вот, лавинка маленькая. А это почти километр перепада! Грохот! Пропорции!

РИСК: Какова реакция МЧСа на экспедицию?

В.Г.: Мы потеряли человека. Но мы сделали все, что могли, чтобы его найти, искали.

Руководство вроде сказало про возможность следующей экспедиции - да. Сейчас надо разгрести то, что привезли из экспедиции, подвести все итоги, как-то помочь семье Володи. Без обеспечения остались, без отца, без квартиры, без всего. Все подобрать, все хвосты. Хотя МЧС не отказывается от самой идеи создания высокогорного отряда быстрого реагирования. И остается цель найти Володю. Первая и главная цель.

РИСК: Это реально?

В.Г.: Сложно сказать. Очень благоприятные условия по весне. Снега метра на 3 будет меньше, чем сейчас.

РИСК: Какова вероятность нахождения тела и площадь поиска?

В.Г.: Где-то… (считает в уме - комм. РИСКа) в среднем, 400 кв. метров. Там есть еще бергшрунды. Надо обследовать склон, мы просматривали его. Спускаться надо было по пути падения, но тогда там был бы не один Володя, а все 15 человек. Там часто обвалы. Мы просматривали его в трубу 40-ка кратную. Спускались с этого гребня и смотрели. И пытались искать. И там есть хитрые бергшрунды, куда он в принципе мог улететь. Но если это так, то это бесперспективно. Глубина их 40 -60 метров. Их все время засыпает, засыпает и подтаивает, они открываются, Стена прогревается очень быстро и стряхивает с себя весь этот снег, а к вечеру опять засыпает. Динамичная стена.

РИСК: Сегодня 40 дней с того дня. Много было народу на поминках?

В.Г.: Все, кто остался в Москве из экспедиции, из отряда поисково-спасательного. Человек 25 было. Из федерации Москвы были. Володя был связующим звеном, вообще парень был головастый, много сделал для экспедиции как организатор. Я часто поражался, он всегда хотел и мог помочь. Всех наших пацанов (в экспедиции был народ с Сахалина, Алтая, по полгода здесь жил) он вытаскивал в театр, в кафе. Когда надо было помочь - он помогал, в больницу мотался. Мог помочь не деньгами, а душевно…

Еще были ребята из его отряда - спецчасти МЧС "Лидер", отряд выполнения операций повышенного риска. Был его отец, его жена, у него 2 дочки.

Мужик был уникальный. В 94-м году у меня на Кавказе был в отделении. А в прошлом году приезжал судьей на ледолазание. Привез свой фильм, подарил, у него там из всех его походов. Там и про то, где он у меня в отделении, есть отрывок.

РИСК: А что там за сообщения были про металло-искатель?

В.Г.: У нас были только палки, телескопические палки. Снимаешь с них звездочки и выдвигаешь, насколько можешь. Уйму их там погробили, поломали. Пробиваешь, зондируешь, но это всего метр сорок…

Поначалу доставали до старой лавины, прощупывали жесткое дно. В конце уже 4-х метровые зонды не доставали до края. Т.е. вот сколько подсыпало буквально за эти дни, с 17-го до 20-е приблизительно.

Мы запросили приборы, реагирующие на изменение магнитного поля земли. Т.е. на инородное тело - магнитометры. И еще есть металлоискатели. На Вовке должно было что-то быть: карабины обязательно, жумар обязательно, возможно, кошки. Т.е. попытаться найти металл.

Привезли металлоискатель, точнее бомбоискатель, военный прибор, который со сложностями провезли туда. Вроде бы им искали мины итальянские, у которых всего-то одна пружинка, и та из цветного металла. И находили, на глубине 50 см, но находили.

Пытаемся, пробуем его в базовом лагере. Закапываем надфилек тонкий, человек не видит где и начинает искать. Я смотрю за этим и вижу, что сантиметрах в 70 показывает что-то, т.е. не там. Начинаем копать, и на глубине сантиметров 50 находим старые банки, т.е. склад. Плющенные, закопанные. Нормально, эмоциональный подъем, завтра найдем все, что надо. Потом завтра начинаем искать, прибор реагирует на камень, содержащий (глубина большая, повышаем чувствительность) металлы и руды, начинает фон меняться, начинаем копать, опять находим какую-то ерунду. И все.

Серега еще с этим прибором не работал специально, ему прочитали лекцию - и все. А там - свои ньюансы. Оказывается, нельзя водить этим прибором быстро и во все стороны, можно строго идти по этой лавине и держать его в одном направлении, ориентир - магнитные линии земли. Надо идти с этим прибором медленно.

РИСК: А почему пипсы не используют в таких экспедициях?

В.Г.: Пипсы у всех есть, на службе у всех есть. Ситуация в том, что ты не думаешь, что это про тебя. Обрати внимание, сколько наших экспедиций ехало, ни одна не брала зондов лавинных, т.е. никто не думает о несчастных случаях.



Памятная плита Владимира Бондарева в базовом лагере

РИСК: Это странно, тем более на таком маршруте, где нижняя часть пробивается и лавинная опасность настолько велика.

В.Г.: Никто не думал о таком исходе до экспедиции. Я не знал, что нижняя часть маршрута так пробивается. В следующий раз надо будет учесть. У всех на службе есть пипсы, и всем надо брать. Наша служба полностью этим оснащена. Покупалось давно, но у нас все целые и рабочие. У дагестанцев тоже самое.

РИСК: Еще раз поедете?

В.Г.: Пока нет официального ответа. Была встреча с заместителем министра МЧС, отказа не было. Он сказал, что цель остается, создание такой группы. Т.е. идея спасательных операций в высокогорных районах, снятие погибших и т.д. В первую очередь - спасение на больших высотах. У непальцев только вертолет летает на небольших высотах. Но и обещаний не давалось...

Благодарим Владимира Гончара за интервью и предоставленные фотографии. Надеемся, что команда МЧС сможет вернуться к своей цели - Лхотзе Средней по Южной стене, и экспедиция будет удачной.

 

РИСК-онлайн
26 октября, 2000 г.

© Risk Online
1996-2002
© Махаон 1996-2002,
    разработка и поддержка
Экстремальный портал VVV.RU