[an error occurred while processing this directive]
RISK online
атлас сервера
english version
размещение рекламы

НОВОСТИ
ПРОЕКТЫ
АЛЬПИНИЗМ
СКАЛОЛАЗАНИЕ
ЛЕДОЛАЗАНИЕ
ЭКСТРИМ
ГАЛЕРЕЯ
РЕГИОНЫ
ЛЮДИ
ФОРУМ
БУТИК
ссылки
контакты
о Risk Online

ФЕДЕРАЦИЯ АЛЬПИНИЗМА. Официальный сайт
ФЕДЕРАЦИЯ СКАЛОЛАЗАНИЯ. Официальный сайт
ФАСиЛ СПб. Официальный сайт

поиск по сайту
 

рассылка новостей
 

 
 


[an error occurred while processing this directive]

Экстрим: Горные лыжи: С Эльбруса на доске:  
Часть первая. Эльбрус

Я поднимаюсь на фуникулере. Где же Эльбрус, черт возьми. Уже первую очередь проехали. Подожди немного, говорят мне альпинисты, сейчас увидишь, и точно. Резко, даже не поняв в какой момент ударила слепящая белизна Эльбрусских склонов, и мгновенно показалась гора. Во, блин! Вот это просторы! Вихрем пронеслись в голове непечатные эпитеты. Так состоялось мое первое, реальное, знакомство с горой. В двадцать лет я впервые попал на Эльбрус. Нет, я видел гору и раньше, правда, только на картинке. Шел далекий 1990 год.



Поездка началась очень прозаично как в стихах у Корне Чуковского "дело было вечером делать было нечего." На улице стоял теплый августовский вечерок, а кататься очень хотелось, а до зимы было еще далеко, а рядом с кроватью стояла недавно купленная новенькая доска, доведенная мною до ума: т.е. заново перекрашенная и подклеенная в нескольких местах. для меня, для всех нас это было просто чудо, подарок судьбы, первая отечественная доска сделанная из фанеры, правда, с австрийскими кантами в школе на Юго-западной мастером Остапьингрошем (это такая фамилия). Мы все, счастливчики, обладатели этих досок чувствовали себя крутыми, которым все было по фигу, и хотелось чего-то такого, что сейчас называется экстримом. Но тогда не было такого слова, таких спусков, а было желание испытать себя, найти свой предел и преодолеть его. Купить билет и собраться было делом одного дня. Правда, пришлось оббегать все московские спорт магазины в поисках подходящей для сноуборда обуви. Хочу пояснить, что в те времена купить хорошую тур. или альп. обувь было непростой задачей. Я не знаю, когда мне пришла в голову мысль спуститься с Эльбруса. Может быть в тот самый момент, когда я увидел гору, а может быть и раньше, в мечтах, но то были мечты, а гора бала реальностью, и мысль о спуске так же становилась реальностью, подчиняясь какому-то неведомому инстинкту движения вперед. А пока было желание оторваться на Эльбрусских полях. Нашим жильем стали бочки на плато Гара-баши (высота 3800). Место для жилья выбрали очень удачное, уже через несколько метров начинался язык ледника. Через пару часов после нашего заселения мы рванули на верх. Поднявшись на пару сотен метров вверх сбивая дыхание, застегнув крепеж направляю сноуборд вниз и тут же падаю. Боже мой! Какой же я дилетант! Как я мало знаю о снеге! Первый спуск свел на нет все мои годы занятий горными лыжами и, особенно, сноубордом. Да..! Раньше я считал себя крутым лыжником, а в последнее время сноубордистом, спускаясь как правило вне трасс, проложенных спасателями, но я совершенно не был знаком с " диким" снегом, с открытым ледником, моренами, ледопадами, серраками и т. д. т. п. Различные состояния снега имевшее место быть на горе заставили меня по новому смотреть на гору. А сколько таких открытий было в дальнейшем! Надо было совершенствоваться. Идея спуска с Эльбруса пока отошла на задний план. Эльбрус стал моей школой в которую я ходил всегда с большим желанием, иногда, правда, пересиливая свой страх. Наверно, я был неплохим учеником. С каждым днем все уверенней я спускался по склонам Эльбруса. Установился достаточно четкий распорядок дня. Подъем в 6 утра, завтрак и скорее на верх. Поднимался выше Приюта11 (4200) метров на 300-400 выше и спускался вниз примерно до Мира(3600?), каждый раз выбирая новые маршруты. Далее следовал отдых, обед и с часов пяти-семи снова на верх. Заключительный спуск я всегда совершал, если позволяла погода, на закате. Пожалуй, эти воспоминания самые лучшие за чувствуешь жизнь внутри горы - воду словно кровь, текущую в лабиринтах ледника, ты слышишь, как разговаривает гора - качественные изменения снега порождают тихую речь слышимую со всех сторон все время моего катания. Ты остаешься один на один с горой и внимательно к ней прислушиваешься: а она живет. Ты слышишь вздохи обваливающихся где-то очень далеко карнизов, ты. Садится солнце. Закат всегда разный: иногда все освещено желтыми тонами, слегка приглушенными, а иногда пурпурным ультрамарином. Еще немного и небо превратится в неон. И вот в этот самый момент, на границе дня и ночи я надеваю доску и спускаюсь вниз в бочку - попить чайку, поужинать, поделиться своими ощущениями рассказать на ночь пару страшных историй про бродящих альпинистов, выйти посмотреть на звезды и лечь спать.



Я не могу сказать, что приехал на прогулку. Все спуски были сопряженны с риском для жизни: обилие закрытых трещин, непонятные пустоты в теле ледника, снег, который ни с того ни с сего начинал затягивать как зыбучий песок, туманы, которые внезапно опускались, такие густые, что с трудом можно было различить сноуборд одетый на ноги. Вдобавок еще несчастный случай, который произошел за неделю до нашего приезда буквально в 50 метрах от бочек в которых мы жили. Парень и девушка провалились в трещину. парня спасли, он отделался переломом нескольких ребер, а девушку не смогли вытащить; так крепко ее заклинило в трещине, что оторвали ей руку. Так и лежит она бедняжка в трещине и по сей день. Место ее гибели было обозначено и каждый день напоминало мне о том, что с горами шутки плохи. Время неумолимо летело вперед. Еда подходила к концу. Я ждал ответа своего внутреннего голоса на поставленный вопрос: идти на верх или спускаться вниз, и он сказал: "Да", правда, с таким условием: если будет какая-то неуверенность - поворачивай обратно, ты еще не готов. О key! Ответил я и пошел. Моим попутчикам тоже понравилась идея восхождения, но они были на лыжах и это было гораздо проще. Проще еще было и потому, что мне постоянно приходилось выдерживать психологический гнет со стороны лыжников и альпинистов. Как, на этой доске с Эльбруса? Тебе, что, жить надоело? Там же лед на верху! Кто катается на лыжах или ходит в горы, тот знает, что собой представляет Эльбрус летом, особенно его предвершинная часть выше скал Пастухова. Ветер, сдувая весь снег, превращает склон в жесткую фирновую доску на которой кошки приходится вбивать как в ледяной склон, а еще выше фирн переходит в "битое стекло" - в лед своей формой напоминающий разбитые и разбросанные по всему склону бутылки. Короче падать нельзя. Поговорка "доедут одни уши" имеет реальный смысл. Мне хватило одного единственного падения, что бы навсегда распрощаться со своим комбинезоном сшитым мною из очень прочной ткани на кануне отъезда.

Часть вторая. Спуск.

Вечереет. Пора. Еще один-два дня промедления и спуск прийдется отложить. Давно нет снега стоит очень теплая погода. Ледник трещит буквально под ботинками. Первая, вторая, двадцать пятая, устал считать, устал перепрыгивать трещины, чем выше тем шире, а мы еще не дошли Приюта11. Подъем осуществлялся по заранее разработанному плану: что бы нас не спустили вниз спасатели мы решили начать восхождение вечером, а там, глядишь, за чашкой чая разговоримся, а может быть и договоримся, чтобы выпустили нас на верх. Подходя к Приюту я вижу хмурые лица спасателей, но первая часть плана срабатывает - кому охота на ночь глядя спускаться с нами вниз. И так, я в приюте. Может быть послезавтра, а может и завтра в полдень мне посчастливится совершить спуск с горы.

Мой сноуборд вызвал живой интерес у спасателей, а с моей стороны интерес к их профессии. Разговорились попили чайку. Мою идею спуска с Эльбруса они выслушали с интересом. Тогда я познакомился с интересным человеком Гаражой Валерой - профессиональным спасателем, президентом Азово- Черноморского бассейна, объединяющего весь кавказский регион. Он согласился сопровождать нас и приказал готовиться к восхождению. Выходя из комнаты краем уха услышал: "Валера, там у Пастухова австрийцы замерзли, надо их завтра снять будет оттуда... Что-то не спиться. Дует очень сильный ветер, как будто кто-то огромной плеткой бьет по корпусу Приюта. Нервно, который раз проверяю рюкзак, сноуборд - кажется не достаточно остро наточил канты, ну да ладно, поздно уже. Скоро выход.



Три часа. Ночь. Выхожу, а точнее выползаю из Приюта с третьего этажа и по хлипкой доске до снега. Таким образом мы сэкономили метров сто подъема. Чувствую себя несколько уязвленным, но остальной народ тоже выползает на четвереньках. Очень сильный ветер. Во время тренировочных подъемов подняться до скал Пастухова - без проблем, а сейча ноги сделались какими-то ватными, болит голова, хочется по вернуть обратно, но примерно через час эти ощущения проходят. Подъем затрудняет лишь ветер, дующий в бок, малейший поворот туловищем и сноуборд привязанный сзади к рюкзаку начинает выполнять роль закрылков в самолете: меня швыряет то на склон, то тянет вниз. Фонарь можно выключить - начинается рассвет, хотя призрачные силуэты людей еще освещает луна. Пропускаем вперед группу альпинистов, форсировать подъем мне нельзя, надо еще оставить силы на спуск. До скал Пастухова остается метров сто, когда Валера кричит: "Камень". Я в растерянности стою и не знаю, что делать, только вижу как на меня летит камень величиной с голову прыгая как мячик от пинг-понга. В самый последний момент бросаюсь на склон и вжимаюсь в него что есть силы... Ух, пронесло! В крови прибавилось немного адреналина, что способствовало моему быстрому подъему на скалы Пастухова, где мы и сделали небольшой привал. Представьте себе встречу рассвета на высоте 5000 метров, нет это не возможно представить. Я становлюсь участником какой-то фантастической феерии: одна половина неба черная и освещена лишь звездами и луной, а на другой половине рассвет. Солнца еще не видно, но склон окрашен в пурпурные тона. Воздух кристально чист и слышен едва уловимый звон, как будто кто-то стеклянной полочкой легонько бьет по хрустальному куполу. Медленно отделяется тень от Эльбруса, становясь чем-то реальным давит тебя своей мощью. Всю долину накрывает эта тень. Постепенно это видение растворяется в лучах восходящего солнца, которые освещают грозовой фронт, опустившийся в долину. Там внизу, наверно, идет сильный дождь. Вижу молнию сверкнувшую в облаках. Величие природы потрясает. Ощущение такое будто я присутствую при сотворении мира. Скрюченными пальцами пытаюсь взвести фотоаппарат, запечатлеть эти мгновения, но, увы, он замерз напрочь. Валера делает пару снимков своим фотоаппаратом. Он говорит, что такое зрелище видит впервые... Вершина кажется совсем близко, но каждый шаг дается с трудом. Пытаюсь сосредоточиться на подъеме, но мысли куда-то уходят, а вместо них появляются картинки из далекого прошлого. Я не понимаю, что со мной происходит: куда я иду, зачем я иду, иду ли я вообще или стою на месте. Из нирваны меня выводит Валера, временами он будит кого нибудь из нас.

Все. Сил больше нет. Траверзом идти больше не могу мешает сильный ветер и доска закрепленная на рюкзаке, пытающаяся развернуть меня лицом к склону. Под ногами "битое стекло". Скорее бы пройти этот мерзкий участок. Совершенно неожиданно мы оказываемся выше седловины между двумя вершинами. Мои знакомые идут вниз на седло, а я тупо начинаю лезть вверх... До вершины подать рукой. Господи, как тяжело тянутся последние метры. Снег кончился пошли камни, скалы. Через несколько метров я понял, что ползу на четвереньках по горизонтальной поверхности. Е-мое! Так я же на верху! Кроме удивления никаких эмоций у меня не было. Немного посидел, отдышался и вниз до первого снега. Надеваю сноуборд и спускаюсь, если так можно выразиться вниз к Валере, ждущего меня уже на тропе. Дело в том, что самая верхняя часть горы достаточно крутая и Валера одолжил мне свой инструмент, которым я для страховки пользовался при спуске. Cам же спуск состоял из прыжков и зарубанием двух ледорубов, чтобы не усвистеть вниз, так как снег был, мягко сказать, очень жестким. Валера смеется хлопает меня по плечу и говорит, что я первый, но на горе смысл сказанного до меня не доходит, да и собственно говоря какая разница первый ты или не первый. Разве я мог подумать тогда, что через шесть лет об этом кто-то вспомнит. Тогда все было прозаичней поставил перед собой цель и сделал.



Валера остается ждать моих знакомых, а я продолжаю спускаться вниз. Происходило это следующим образом: я совершал поворот прыжком (скорость набиралась мгновенно) и ехал траверзом по склону после чего делал небольшую передышку и все начинал сначало. Балансировка на одном канте отнимала все силы. Мне казалось, что спускаться в кошках было намного быстрее. Через пол-часа изнуряющего спуска по "бутылочному" льду я, наконец-то вышел на снег. Внутренне я немного расслабился, но не тут-то было. Я попал на такую "стиральную доску" какую даже не мог себе представить. Прыжки на высоте более 5000 метров! Каково! За пять минут я вспотел от напряжения и не заметил, как забрал слишком в сторону. Сначало я растерялся, так как не увидел привычного склона, но заметив невдалеке людей сидящих на снегу поехал к ним. Еще подъезжая к ним я почувствовал смутную тревогу. Вот о каких австрийцах я слышал разговор. Они были мертвы. То-ли сбившись с пути из за тумана, то-ли сераводород их усыпил, как меня на подъеме, то-ли еще по каким либо причинам. Но как ни странно в эту минуту я чуточку повзрослел. Я увидел опастность таящую в горе, увидел оборотную сторону медали, посмотрел туда откуда не возвращаются. Я видел их глаза... Весь остальной спуск прошел в единой мобилизации сил и внутренней энергии. Спускался уверенно, но осторожно, без лишней суеты и страха.

Последние метры. Народ стоит у входа в Приют и фотографирует меня. Я напрягаю все свои силы и пытаюсь сделать эффектный поворот, но падаю. Похоже, что ни кто не ставит мне это в укор. Мне пожимают руки не только русские, но и немцы, поляки и еще кто-то.

Эпилог

Я уезжаю. Грустно! Познакомился с очень интересными людьми. Большое спасибо всем спасателям, особенно Валере. Посмертно. Позже я узнал, что Валера разбился на параплане, спускаясь с одной из горных вершин.

Прошел хорошую школу у горы. Повзрослел. Изменил отношение к горам, да и к себе тоже. Этот спуск, да, наверно, он был первым с Эльбруса на сноуборде, помог мне определиться в жизни. Я сделал горы своей профессией. Начал серьезно заниматься альпинизмом получил разряд. Сейчас работаю экспертом в фирме "Экстрим-спорт", зимой вожу группы в горы. Занимаюсь Экстремальными спусками. Мечта издать книгу, которую я написал про лыжи.

 

Щербаков Игорь

© Risk Online
1996-2002
© Махаон 1996-2002,
    разработка и поддержка
Экстремальный портал VVV.RU